В рамках действующей антиалкогольной кампании, регионы один за другим отчитываются о «закрытии алкомаркетов». Как и любая антиалкогольная кампания, нынешняя проходит в своем собственном информационном пузыре, не вполне пересекающимся с реальностью. То, о чем мы уже пару раз писали, подтверждает и глава профильного ведомства.
Нет такого понятия «Алкомаркет» в законодательстве, а значит объявить конкретную точку (от ларька до гипермаркета) «алкомаркетом» и празднично её закрыть, используя административные методы, очень просто. На деле, сокращение потребления алкоголя не связано с хаотичными усилиями, за которые уже и дырки в пиджаках под ордена «за победу над пьянством» подготовлены.
РАТК видит ситуацию не в лозунгах, а в конкретных цифрах ЕГАИС, которые мониторит в режиме реального времени. На них и будем ориентироваться.
WR выбрал наиболее интересные моменты из интервью главы Росалкогольтабакконтроля Игоря Алешина «Российской газете»:
• Снижение продаж действительно зафиксировано, но оно не обвальное. В целом по рынку — около 1,7%. По крепкому алкоголю падение более выраженное — в диапазоне 7-8%. При этом сегмент пивоваренной продукции — пиво, сидр, медовуха — показывает небольшой рост, порядка 0,3%. Аналогично на 0,2% выросли продажи вина. По нашим оценкам, среднедушевые продажи алкоголя сегодня находятся на уровне порядка 7,6 литра на человека в год. Это значительно ниже показателей прошлых лет. И тренд на снижение носит устойчивый характер.
• Любое ограничение времени продажи объективно усложняет доступ к продукции и снижает импульсивные покупки. С этой точки зрения эффект есть. Но важно понимать обратную сторону. Если ограничения вводятся без комплексной проработки, появляются риски обходных схем. Мы, например, фиксируем резкий кратный рост интернет-запросов на покупку алкоголя в ряде регионов сразу после ужесточения режима. Это индикатор того, что часть населения ищет альтернативные и зачастую нелегальные каналы продаж.
• В отраслевом законодательстве не существует термина «алкомаркет». Мы видим закрытие отдельных юридических лиц, но это нормальный рыночный процесс. При этом общее количество торговых точек, по нашим данным, не сократилось, а даже увеличилось. В рознице действительно есть изменения. Они связаны с реформой лицензирования. Если раньше госпошлина взималась за одну лицензию и эта лицензия могла распространяться на несколько магазинов сети, то сейчас госпошлина взимается не за лицензию, а за каждую торговую точку.
• Колебания по новым лицензиям возможны, но они связаны не столько с запретами, сколько с насыщением рынка. В крупных городах плотность торговых точек уже высокая. Кроме того, бизнес стал осторожнее в инвестициях. Это экономическая рациональность: при снижении потребления расширяться агрессивно нет смысла. Но о системном сворачивании лицензирования речи не идет.
• Импорт исторически занимал около 20% рынка. После изменения геополитической ситуации структура поставок перераспределилась в пользу дружественных стран и собственного производства. Мы не фиксируем лавинообразного роста контрабанды, но риски фальсификата под видом «дружественного» алкоголя существуют. Поэтому усилили контроль документов происхождения, взаимодействуем с таможней. «Серый» импорт — это постоянный вызов, но система маркировки и учета в ЕГАИС существенно осложняет такие схемы.
• Бизнес реагирует рационально. Перед повышением акцизов или пошлин, что случается в начале года, товарные запасы действительно увеличиваются. Но длительно хранить продукцию экономически невыгодно. Существенного затоваривания ни по отечественной, ни по импортной продукции мы не видим. Рынок достаточно быстро балансируется.
• Обсуждается механизм снятия административных барьеров и выработки прозрачной модели для производства безалкогольного вина.